Лахта Центр строится в Санкт-Петербурге, на берегу Финского залива. Более трети площадей займут концептуальные общественные пространства. Строительство будет завершено в 2018 году. Доминанта комплекса – 462-метровый небоскреб – стала самым высоким зданием Европы.»

Визуализация проекта

Технологии

Статус строительства

На сентябрь 2018:

  • Завершены основные строительно-монтажные работы,
  • Ведется подготовка по вводу комплекса в эксплуатацию

Видео этапов строительства

Камера OnLine



Один день на Бизнес ФМ

businessfm.spb.ru

10.04.2018

Один день на Бизнес ФМ

Максим Морозов, ведущий: «Сегодня у нас в гостях исполнительный директор Лахта Центра Александр Бобков. Александр, Здравствуйте!»

Александр Бобков, исполнительный директор Лахта Центра: «Здравствуйте!»

М.М: «Историки архитектуры рассказывают, что в середине 20 века в США при строительстве небоскребов, в топе рискованных профессий, была профессия клепальщика специалиста крановой бригады. Я вот посмотрел фотографии, мурашки по телу и дух захватывает, потому что, наверное, о безопасности сотрудников которые работают на высоте, думали в последнюю очередь. Люди сидят на балках, перекусывают, читают газеты, а под ними Нью-Йорк.

Какие профессии сегодня, тех людей которые работают на высоте, можно назвать наиболее рискованными и как с тех пор изменилось понятие безопасности людей работающих на высоте. Как сегодня обеспечивается эта безопасность?»

А.Б: «Конечно, 100 лет назад отношение к труду и безопасности людей было мягче теперешнего. Видно менее ценили. Да и я помню эту фотографию, которая, наверно, является одной из самых известных, где на балке, на 62-м этаже обедали два монтажника. Есть два подхода, что это постановка, либо не постановка»

М.М: «Но недалеко от истины!»

А.Б: «Недалеко! Действительно это было так. Люди были рисковы. В нашем варианте, у нас есть похожие элементы, даже значительно выше, чем эта балка – переходы к нашим башенным кранам, они находятся на высоте, по крайней мере верхние, 350-ти метров. И это действительно такой переход для крановщика, который он переходит от ядра к себе»

М.М: «Чтобы понять,  ядро и рабочее место».

А.Б: «Ядро – это ядро башни, это здание, а для того, чтобы попасть к себе в рабочее место, которым является кабина крана на высоте 400-т метров, ему нужно туда добраться. Некоторые, кстати, иногда спрашивают у меня, сколько времени занимает подъем крановщика к себе на рабочее место, чтобы подняться по двум тысячам ступеней. Поскольку лифт, не замечен в самом кране. Соответственно это все в пешей доступности кажется. Но на самом деле, по жизни, это происходит немного не так, поскольку у нас есть и подъемники, а сейчас уже и стационарные лифты внутри башни, то крановщики поднимаются до верхней точки лифта на комфортной скорости 8м/с, поднимаются до верхней точки башни, а там уже переход. Просто он выходит и в фасаде есть проем, через который соединяется башня с краном. И вот этот переход, это как раз такая балка, на которой обедали клепальщики в Нью-Йорке, и по этой балке крановщик переходит к себе в кран над пропастью в 350-355 метров, вообще ни чем не защищённый, вот как по балке. Но, на самом деле в нашем варианте и в современных требованиях к технике безопасности это стеклянный, но абсолютно закрытый туннель, который в человеческий рост с ограждениями. И даже в этом туннеле, крановщик проходит в полном обмундировании для высотных работ, со страховками альпинистскими и всем остальным, чтобы на случай, если вдруг он упадет или станет плохо, или потеряет сознание, чтобы просто можно было его от туда вытащить безопасно. Даже если он не будет в этом участвовать».

М.М: «А сколько таких сотрудников, сколько крановщиков работает и сколько смен?»

А.Б: « У нас краны и вообще вся стройка работает 24/7, т.е. круглосуточно и 7 дней в неделю. Высотных кранов у нас четыре, один из которых самый высокий в Европе 500 метров высотой и они меняются по 6 часов, т.е. 4 крановщика на каждом кране».

М.М: «Вы сказали 24/7, наверно исключая плохие погодные условия, сильный ветер, снег, дождь?»

А.Б: «Работающий кран – это кран который готов выполнять функцию, а не поднимающий – опускающий. Действительно, последние полтора года, мы самые внимательные зрители прогноза погоды и получатели предупреждений МЧС. Потому что мы после 300-т метров ощутили, что это наша основная сложность и основной вызов,  именно монтаж крупных элементов на высоте. Поскольку современная техника имеет защиту и невозможно это сделать при ветре более 7-8 м/с. В прошлом году, мы имели практически 200 дней ветреных из 365, где крановое хозяйство, самое современное которое у нас есть, не смогло нам помочь смонтировать многие элементы».

М.М: «Т.е. погода повлияла на срок сдачи?»

А.Б: «Погода повлияла на срок монтажа, на срок сдачи, я надеюсь, погода не влияет. Потому что мы делали в те моменты, когда погода не позволяла монтировать, больше подготовительных работ. Но сам монтаж у нас, конечно, был медленней, чем мы предположили. Потому что было просто отключение оборудования».

М.М: «Управление проектом Лахта Центра на этапе строительства осуществляет Российская команда, чуть более ста специалистов в разных областях, обеспечивают работу 12 тысяч человек из 18 стран мира. Логичный вопрос зачем потребовалась интернациональная команда, интернациональный коллектив?»

А.Б: «Мы пытались и пытаемся до сих пор создать уникальный объект, абсолютно мирового уровня, для того, чтобы добиться цельного результата, который будет соответствовать мировым стандартам – нам нужны мировые квалификации».

М.М: «Каких компетенций специалисты, из каких стран потребовались? Может быть для примера что-то?»

А.Б: «Если говорить о проекте и о дизайне, то у нас дизайн внутренних интерьеров, всю красоту создают Итальянские специалисты. Архитекторы-проектировщики у нас азиатские, строители у нас Турецкие – это крупными блоками. А в каждом из этих блоков есть интернациональные команды из десятка стран и что интересно, вот именно реализация этого проекта приводит иногда к таким интернациональным подходам решения вопросов, когда все друг у друга учатся. Российские специалисты, например конструкторы, которые участвовали в расчетах и принимали базовое участие в основании нашего проекта. Уровень компетенции и уровень подхода удивлял, например, западных и азиатских проектировщиков, которые видели, что способы решения наши, они точно мирового уровня».

М.М: «Какой рабочий язык в команде управленцев?»

А.Б: «Английский. На счет языка очень интересно. Я когда смотрю, как проходят совещания между турецкими, корейскими, немецкими и русскими специалистами, в пылу спора они переходят на родные языки. Люди говорят на русском языке, наши специалисты, итальянцы на итальянском, турки на турецком и они не зная языков этих, ведут уже такую эмоциональную беседу. И они соглашаются»

М.М: «И кажется, что понимают друг друга?»

А.Б: «Не кажется! Они понимают друг друга! Это правда, очень удивительная история. Я все хочу как-то даже заснять. Это говорит о том, что предметный язык и темы которые они поднимают, они на столько глубоко в них погружены и на столько являются специалистами, и нам удалось собрать такую вот команду, что, в общем, на каком языке это говорится – это уже не важно. Они понимают, о чем идет речь. У нас английский язык, но те кто на проекте больше года, они переходят на русский язык».

М.М: «А если говорить о рабочих, то, как я понимаю, не удалось обойтись без рабочих из СНГ. У меня коллеги, некоторые, ездят в Ольгино и видят эти автобусы, когда приезжают люди из среднеазиатских республик. Т.е. они тоже вписались в этот коллектив? Т.е. не удалось обойтись без них?»

А.Б: «Задачи такой не ставилось. Была задача одна. Поскольку это спец объект и объект повышенного внимания, и повышенной ответственности на всех этапах возведения, ставилась задача о том, чтобы на строительной площадке не было специалистов, рабочих, даже сервисных рабочих, которые были бы анонимные, либо не имели права трудиться на территории РФ. Соответственно у нас беспрецедентный пропуск на строительную площадку, как в хранилище Эрмитажа, у нас это правда, вход по биометрическим данным. Каждый день от 11 до 12 тысяч человек, проходят этот контроль на вход и на выход. Допуск открывается после того как совпадают биометрические данные. Например, массовая специальность у нас вязчик арматуры, там задействовано очень много людей. Или, например, штукатуры, маляры и прочие. То что многие из них из средней Азии, абсолютно не исключает то, что они квалифицированы. Отбор специалистов ведется по квалификационному принципу, а не по паспорту».

М.М: «Александр, вернемся к конкретным профессиям. Какие специалисты востребованы только при возведении небоскреба. Т.е. допустим, можно сказать, что в стране есть только 15, 50 или 100 специалистов, которые задействованы на высотных работах. Их в России по пальцам можно пересчитать?»

А.Б: «Конструкторы, которые рассчитывали высотные элементы комплекса – это конечно абсолютные бриллианты, алмазы В.И. Травуш, я не могу не сказать об этом уникальном человеке, который являлся и главным конструктором и консультантом. Он будучи молодым совсем мальчиком рассчитывал нашу  Останкинскую башню, считал Лахту, я считаю вот эти две точки для одного человека, это практически невозможно. И это выдающийся человек в мировом масштабе, потому что уже работая с ним, с его скромностью не позволило узнать на начальном этапе, что это за человек. Но когда иностранные компании, которые у нас были поставщиками конструктивных элементов, слышали фамилию Травуш, они говорили – мы не будем проверять, это человек, который может посчитать конструкцию башни на салфетке в ресторане. И это просто фантастика! Есть такие специалисты, которых не то, что по пальцам пересчитать, на одной руке. Я уверен, что это здание переживет не одно поколение, и наши потомки будут любоваться и говорить о том, что «Могли же строить!»»

М.М: «Что ж Александр, большое спасибо!»

А.Б: «Вам спасибо, за хорошие вопросы!»




К списку статей